Фото: Б. Пошивайло. НЦНК «Музей Ивана Гончара». URL: https://old.honchar.org.ua/p/u-muzeji-honchara-na-stinah-rozvisyly-brudni-fufajky/
Т.П. Волкова, канд. истор. наук, комментарии: Как и во что одевались трудармейцы мы уже писали. Это пост «Какая одежда была у женщин–трудармеек» в нашем Виртуальном музее.
Фуфайка (ее еще называли «ватник» или «телогрейка») была и мужской, и женской одеждой, смотря кому достанется. В январе 1941 г. эта куртка из плотной ткани, простеганной на вате (отсюда более точное название «ватник»), была введена правительственным постановлением как верхняя одежда в Красной Армии. Ватники выдавали в тылу рабочим. Иметь ватник в трудармии было большое счастье.
Об этом рассказал немецкий писатель Райнгольд Шульц (известный еще как «Папа Шульц»), уроженец г. Сыктывкара (1949 г.), с 1990 г. житель Германии.
В рассказе «Фуфайка» Р. Шульц так писал о своем герое: «Александр Боос, 16-тилетний немец Поволжья, был выслан в 1941 году вместе с семьей и со всей немецкой деревней на Крайний Север, в Республику Коми, в Усть-Немский район, в село Тындом, что стояло на берегу речки Ын, притоке таёжной реки Нем. Вокруг глушь, снега, тайга на сотни километров, хоть реви, хоть вой, хоть кричи до одури — никто не услышит».
Шульц Райнгольд. Фуфайка.
URL: https://cpacibodedu.ru/index.php/article/182-fufayka
[Извлечения]
<…>
В лесу всем выдали казённые фуфайки. Фуфайка — русская национальная одежда, изобретена советской властью, в народе называлась потником, телогрейкой, стёганкой или ватником. Тот, у кого была своя фуфайка, считался, чуть ли не зажиточным человеком, во всяком случае, в мороз он чувствовал себя тепло и уютно.
<…>
В леспромхозе люди были хорошие, пока трезвые, а выпьют – первое слово у всех было «фашист», они охотно брались за грудки, навешивая ответственность за войну на невинного паренька и его сородичей. В рукопашной фуфайке доставалось больше всех: то карман оторвут, то воротник, то рукав пострадает. Доставалось ей у костра, на работе, при несчастных случаях. Была она подушкой и одеялом.
Со временем фуфайка стала старой, тяжёлой, блестела как кожаная, все пуговицы были разные, но просмолённая, промасленная, прожжённая, она верно служила зимой, а северным холодным летом часто не просыхала после дождя. На старой фуфайке не было живого места, она была вся в заплатках. За сучок заденет, порвётся. Дома, в бараке, он накладывал латку.
17 лет на Севере проработал трудармеец Боос на разных работах, с 1941 по 1958. Работал бесплатно, за продовольственную пайку.
Все эти годы он что-то копил и, когда стало чуть легче жить, купил себе новую фуфайку. Александр очень радовался обновке и решил ради интереса посчитать заплатки на старой фуфайке.
В тылу было труднее, чем на фронте, для желудка, для души, для тела. Голод, холод, болезни, погиб каждый третий трудармеец. Пули летели не в грудь, а в спину. Шаг влево, шаг вправо — расстрел.
На фронте героя за особое событие торжественно награждали медалями и орденами. В трудармии трудармейцы молча накладывали латку на одежду и радовались, что несчастный случай, часто смертельный, только холодком обдавал, слегка к ним прикоснувшись. Под каждой латкой – шрам в душе и оставленное здоровье.
Вот бы встать в этой залатанной фуфаечке в один ряд с фронтовиками –орденоносцами, какой контраст вышел бы среди тех, кто добывал победу? И война для трудармейцев длилась намного дольше, чем у фронтовиков, и жизнь была несравненно тяжелее, и награды у них – вершина скромности.
Две армии ковали победу. На фронте личный состав засыпали почётом, славой, званиями, наградами, льготами, в другой, в трудовой армии, личный состав оболгали, обокрали, наказали, презирали и больше полвека не хотят восстановить справедливость!
Саша отпарывал латку, вспоминал случай, за что её пришивали, и клал на пол. Когда он отпорол последнюю латку, фуфайка была похожа на рванную рыбацкую сеть, а на полу лежало пёстрое лоскутное одеяло, он посчитал латки и не мог поверить.
На его фуфайке было 342 латки. Полный кавалер трудовой армии, незамеченный, не отмеченный Родиной герой, выдержавший все лишения, холод, голод, унижения, отдавший всего себя, вместо орденов пришивал латки на фуфайку, но заплатки, оставшиеся в душе, не отпороть, они болят и ноют от вопиющей государственной несправедливости.
