Рисунок Александра Вормсбехера. Из альбома: “«Если б картины могли говорить…» Депортация и трудармия в творчестве Александра Карловича Вормсбехера“ / Под ред. П.П. Вибе. Омск-Санкт-Петербург, 2020. С.34.
Т. Волкова, кандидат истор. наук, комментарии: Александр Карлович Вормсбехер запечатлел горестные моменты по пути в депортацию, когда умерших хоронили в степи. Много жертв среди депортированных немцев было и на местах расселения. Зима 1941-1942 гг. в казахстанских степях для них стала особенно гибельной. Умирали прежде всего дети, старики, больные. У родных и близких не было сил, чтобы отдать последний долг ушедшим…
Об этом вспоминал Эдуард Генрихович Абрамс (1935-2017). Он назвал свой труд «О прожитом и пережитом. Воспоминания и размышления переселенца-Aussiedlera». Рукопись написана им для своих потомков в к. 1980-х гг. в Германии, куда переехала семья.
Эдуард Абрамс родился в Украине в Донецкой обл. в учительской семье. В 1938 г. его отец Генрих Абрамс был арестован и расстрелян. В начале октября 1941 г. шестилетний Эдуард вместе с матерью и и трехлетней сестренкой Эльвирой (вскоре умерла) был депортирован в Акмолинскую обл. С ними были земляки с Украины, брат и сестра Ада и Владимир, тоже немцы. Село Константиновка стала для них местом жительства. Благодаря упорству и труду, помощи родных, Эдуард Абрамс сумел получить высшее образование, достигнуть успехов в жизни.
[Э. Абрамс] О прожитом и пережитом. Воспоминания и размышления переселенца-Aussiedlera. [Рукопись]. [к. 1980-х гг.]. – 130 с. // Архив семьи Абрамс. Цифровая фотокопия рукописи любезно предоставлена семьей Абрамс Т.П. Волковой.
[Извлечения из текста]
[С. 15]
Не успев еще поправиться после простуды, которую мы подхватили в поезде, мы с Эльвирой опять слегли, теперь уже с воспалением легких. Тетя Ада пыталась нас лечить, но эффективных лекарств не было. <…> Заболел и тетин брат дядя Володя, и его положили в больницу. Будь в то время антибиотики, возможно, удалось бы справиться с болезнью. Но их не было, как и многого другого: тепла и хорошего питания. И в результате через несколько дней моей трехлетней сестренки Эльвиры не стало. Затем в больнице умер и дядя Володя. Похоронили их на сельском кладбище. Для мамы и тети это был страшный удар. Мама еще как-то держалась, чтобы хоть меня не потерять, а тетя Ада, у которой после смерти брата никого не осталось, совсем пала духом и говорила: «Все равно мы здесь все умрем, для этого нас сюда и привезли». И действительно, в ту суровую зиму 1941– 42 гг. умерло много людей, особенно переселенцев. А у тех, кто их хоронил, из-за голода и болезней не хватало силы, чтобы долбить мерзлую землю для могил. Поэтому раскапывали свежие могилы, в которых покойники были захоронены прошлым летом либо осенью, и опускали в них гробы вновь умерших покойников. Таким образом, в могиле оказывалось по 2-3 покойника, а кресты с надписями прежних покойников при этом терялись. Когда наступила весна, то мы уже не смогли найти могилы Эльвиры и дяди Володи. Это было ужасно.
