1 из 1

Город Риддер. 1930–1940-е гг. URL: http://e—arhiv.vko.gov.kz/ru/Page/Index/1574

Т.П. Волкова, канд. истор. наук, комментарии: В 1920-е гг. в Казахстане после окончания гражданской войны началась регулярная эксплуатация Риддерского и других месторождений. В годы первых пятилеток Риддер стал одним из основных поставщиков цветных металлов в СССР.  Сюда присылали из центра высококлассных специалистов. Однако в сер.1930-х гг. на горно-заводском комбинате «Риддер–золото» резко падает добыча руды. Причина – необходимость реконструкции производства. Но в условиях  репрессивного режима возникло подозрение во вредительстве. Органами НКВД в г. Риддере якобы была вскрыта «диверсионно–вредительская группа». В январе–феврале  1937 г.  арестовали всю верхушку руководства комбината. Им ставили в вину запутывание документации, сознательное извращение политики партии, создание условий для частых производственных аварий, умышленный срыв планов и многое другое. Одним из первых арестовали главного инженера предприятия Владимира Федоровича Вебера, немца по национальности. Органы НКВД объявили его руководителем большой группы диверсантов в Риддере. В октябре 1937 г. по приговору суда В.Ф. Вебера расстреляли. Доктор исторических наук А.С. Жанбосинова пишет, что у В.Ф. Вебера с точки зрения силовых структур было четыре минуса: немец по национальности; беспартийный; главный инженер комбината в Риддере; длительная командировке в Америке, где его якобы завербовали*. Конечно же, аресты «вредителей» не улучшили производственных показателей, и в 1937 г. в Риддере была вскрыта еще одна «контрреволюционная  национал–фашистская организация», последовали новые аресты и суды.

Владимир Федорович Вебер (1904–1937) родился в Санкт–Петербургской губ., получил высшее образование (профиль неизвестен). Очевидно, в 1920-х гг. в Ленинграде он женился на Нине Дмитриевне Румянцевой, 1897 года рождения, дворянке, дочери офицера и актрисы. В 1924 г. она окончила романо–германское отделение Ленинградского университета. Преподавала французский язык, занималась исследовательской работой. С 1926 г. Владимир Федорович постоянно находился там, где стране требовались его знания инженера . Видимо, Нина Дмитриевнв следовала за мужем по службе вначале в Красноярск, затем на  Кузбасс, а потом в Риддер. В 1930 г. В.Ф. Вебер был почти на год командирован в США для изучения управления производством.  После ареста мужа Нина Дмитриевна уехала из Риддера в Ленинград. 28 декабря 1937 г. она была арестована и осуждена Особым совещанием** на 8 лет исправительно – трудовых лагерей как член семьи изменника родины.Нина Дмитриевна в октябре 1939 г. обратилась к И.В. Сталину с заявлением о пересмотре дела мужа и собственного освобождения из лагеря.

Публикуем отрывки из документов, принадлежащих жене и матери В.Ф. Вебера. Полностью документы опубликованы в  монографии А.С. Жанбосиновой «»Прошу снять с меня незаслуженное клеймо 58-й статьи»: эго-документы в истории политического террора в Казахстане».

Н.Д. Румянцева высоко характеризует своего мужа и просит освободить его.  В 1940 г. Екатерина Владимировна Вебер, мать Владимира Вебера, написала Верховному прокурору СССР заявление о пересмотре дела своего сына. В сентябре 1939 г.  на ее запрос в ГУЛАГ ответили, что Вебер находится в лагере и его дело будет пересматриваться. Ни жена, ни мать не знали, что сына уже нет в живых.

________________________

*Жанбосинова А.С. Человеческие судьбы в зеркале политических репрессий советской эпохи // Знать, чтобы не забыть: тоталитарная власть и народ в 20–н. 50-х гг. ХХ в.: Материалы науч.-практ. конференции. – Усть-Каменогорск: «Медиа–Альянс», 2014. – С. 200.

**Особое совещание  – административный карательный орган при НКВД, а затем МГБ СССР в 1934 – 1953 гг. под руководством И.В. Сталина, имевший внесудебные права на приговоры.

Жанбосинова А.С. «Прошу снять с меня незаслуженное клеймо 58-й статьи»: эго-документы в истории политического террора в Казахстане. – Семей: Интеллект, 2020. – 580 с.

[Извлечения. Сохранены стиль и пунктуация документа]

№ 101. Заявление осужденной Н.Д. Румянцевой И.В. Сталину о пересмотре дела мужа В.Ф. Вебера и о своем освобождении.  [10 октября 1939 г., с. Шало Архангельской обл. – Т.В.]

[С. 287]

…Я до сих пор не знаю по каким параграфам осужден мой муж. Мой следователь сказать мне этого не мог.

Я же лично знаю В.Ф. Вебер, как честнейшего, преданнейшего советского гражданина, одного из лучших специалистов цветной металлургии, как беспартийного большевика, представителя лучшей молодой советской интеллигенции, который имел честь быть на приеме у Иосифа Виссарионовича Сталина 4 января 1936 г. Он стал жертвой клеветы. При этом не знаю где он жив [С. 288] ли, каково его положение [неразборчиво] он не имеет возможности писать.

Я Вас очень прошу, потребуйте пересмотра его дела.

О себе же я прошу, Вас освободить меня, так как никакой вины за собой я не знаю, ни обвинения,  ни дела своего у меня нет.

№ 122. Заявление Е.В. Вебер Верховному прокурору СССР  о пересмотре дела сына В.Ф. Вебера. [Февраль, 1940 г., г. Ленинград– Т.В.]

[С. 324]

В начале февраля 1937 г. был арестован на Алтае, в г. Риддер мой сын Вебер Владимир Федорович, 1904 год. рожд., бывший главный инженер «Алтайполиметалла».

<…> В чем состояла его вина – я не знаю, так как сын не жил с нами в Ленинграде с 1926 г., и я не была в курсе его дел.

Работал он с 1926 г. в [неразборчиво], на Кавказе, в Белове, Нижнем Тагиле и был командирован в 1930 г. в Америку, где пробыл почти год.

Это человек необычайно сильной воли, крепко любя свою родину, он всю свою молодость отдал науке, был энтузиастом в работе и редкий специалист по цветным металлам.

Отдыха он не знал и если приезжал в командировку на несколько дней в Ленинград – стремился обратно к работе. Но он был пре [С. 325]красным сыном, никогда не забывал и любил свою семью.

С октября 1937 г. я больше не имею от него известий, но я ждала, что все выяснится и он вернется домой. И вот прошло почти три года и нет ни весточки от него.

Я не могу и не хочу верить, что мой сын, чисто Советский человек, горячо любя свою работу, стал действительно предателем или преступником. <…>

По своей молодости он мог ошибаться, но он не мог намеренно совершить преступление. <…>

Прошу дать ему возможность лично оправдать себя, чтобы снова работать, ибо такие специалисты нам очень нужны и их уже не слишком много.

1 из 1

Фото: Б. Пошивайло. НЦНК «Музей Ивана Гончара». URL: https://old.honchar.org.ua/p/u-muzeji-honchara-na-stinah-rozvisyly-brudni-fufajky/

Т.П. Волкова, канд. истор. наук, комментарии: Как и во что одевались трудармейцы мы уже писали. Это пост «Какая одежда была у женщин–трудармеек»  в нашем Виртуальном музее.

(https://wiedergeburt.asia/2023/07/05/%d0%ba%d0%b0%d0%ba%d0%b0%d1%8f-%d0%be%d0%b4%d0%b5%d0%b6%d0%b4%d0%b0-%d0%b1%d1%8b%d0%bb%d0%b0-%d1%83-%d0%b6%d0%b5%d0%bd%d1%89%d0%b8%d0%bd-%d1%82%d1%80%d1%83%d0%b4%d0%b0%d1%80%d0%bc%d0%b5%d0%b5%d0%ba/)

Фуфайка (ее еще называли «ватник» или «телогрейка») была и мужской, и женской одеждой, смотря кому достанется. В январе 1941 г. эта куртка из плотной ткани, простеганной на вате (отсюда более точное название «ватник»), была введена правительственным постановлением как верхняя одежда в Красной Армии. Ватники выдавали в тылу рабочим. Иметь ватник в трудармии было большое счастье.

Об этом рассказал немецкий писатель Райнгольд Шульц (известный еще как «Папа Шульц»), уроженец г. Сыктывкара (1949 г.), с 1990 г. житель Германии.

В рассказе «Фуфайка» Р. Шульц так писал о своем герое: «Александр Боос, 16-тилетний немец Поволжья, был выслан в 1941 году вместе с семьей и со всей немецкой деревней на Крайний Север, в Республику Коми, в Усть-Немский район, в село Тындом, что стояло на берегу речки Ын, притоке таёжной реки Нем. Вокруг глушь, снега, тайга на сотни километров, хоть реви, хоть вой, хоть кричи до одури — никто не услышит».

Шульц Райнгольд. Фуфайка.

URL: https://cpacibodedu.ru/index.php/article/182-fufayka

[Извлечения]

<…>

В лесу всем выдали казённые фуфайки. Фуфайка — русская национальная одежда, изобретена советской властью, в народе называлась потником, телогрейкой, стёганкой или ватником. Тот, у кого была своя фуфайка, считался, чуть ли не зажиточным человеком, во всяком случае, в мороз он чувствовал себя тепло и уютно.

<…>

В леспромхозе люди были хорошие, пока трезвые, а выпьют – первое слово у всех было «фашист», они охотно брались за грудки, навешивая ответственность за войну на невинного паренька и его сородичей. В рукопашной фуфайке доставалось больше всех: то карман оторвут, то воротник, то рукав пострадает. Доставалось ей у костра, на работе, при несчастных случаях. Была она подушкой и одеялом.

Со временем фуфайка стала старой, тяжёлой, блестела как кожаная, все пуговицы были разные, но просмолённая, промасленная, прожжённая, она верно служила зимой, а северным холодным летом часто не просыхала после дождя. На старой фуфайке не было живого места, она была вся в заплатках. За сучок заденет, порвётся. Дома, в бараке, он накладывал латку.

17 лет на Севере проработал трудармеец Боос на разных работах, с 1941 по 1958. Работал бесплатно, за продовольственную пайку.

Все эти годы он что-то копил и, когда стало чуть легче жить, купил себе новую фуфайку. Александр очень радовался обновке и решил ради интереса посчитать заплатки на старой фуфайке.

В тылу было труднее, чем на фронте, для желудка, для души, для тела. Голод, холод, болезни, погиб каждый третий трудармеец. Пули летели не в грудь, а в спину. Шаг влево, шаг вправо — расстрел.

На фронте героя за особое событие торжественно награждали медалями и орденами. В трудармии трудармейцы молча накладывали латку на одежду и радовались, что несчастный случай, часто смертельный, только холодком обдавал, слегка к ним прикоснувшись. Под каждой латкой – шрам в душе и оставленное здоровье.

Вот бы встать в этой залатанной фуфаечке в один ряд с фронтовиками –орденоносцами, какой контраст вышел бы среди тех, кто добывал победу? И война для трудармейцев длилась намного дольше, чем у фронтовиков, и жизнь была несравненно тяжелее, и награды у них – вершина скромности.

Две армии ковали победу. На фронте личный состав засыпали почётом, славой, званиями, наградами, льготами, в другой, в трудовой армии, личный состав оболгали, обокрали, наказали, презирали и больше полвека не хотят восстановить справедливость!

Саша отпарывал латку, вспоминал случай, за что её пришивали, и клал на пол. Когда он отпорол последнюю латку, фуфайка была похожа на рванную рыбацкую сеть, а на полу лежало пёстрое лоскутное одеяло, он посчитал латки и не мог поверить.

На его фуфайке было 342 латки. Полный кавалер трудовой армии, незамеченный, не отмеченный Родиной герой, выдержавший все лишения, холод, голод, унижения, отдавший всего себя, вместо орденов пришивал латки на фуфайку, но заплатки, оставшиеся в душе, не отпороть, они болят и ноют от вопиющей государственной несправедливости.